Сравнение юрисдикций для трастов — Трасты — Управление капиталом — Частные клиенты

Настоящая страница представляет собой перевод, предоставленный для удобства. Приоритетную силу имеет английская версия. Читать на английском языке

International Finance Bank LTDРедакция: октябрь 2026 г.Время чтения: 61 мин

Трасты › Сравнение юрисдикций для трастов

Сравнительный анализ трастовых юрисдикций мира: налогообложение, конфиденциальность, стабильность, принудительная исполнимость, признание в рамках международных договоров и миграция.

В этой серии

Трастовые структуры
Сравнение юрисдикций для трастов
Устойчивость на протяжении поколений
Сценарии использования для семейных офисов
Офшорные трасты и второе гражданство

Сравнительный анализ юрисдикций для трастов по всему миру

Преимущества, которые может предоставить траст, часто зависят от правовой среды юрисдикции, в которой он учреждён (места учреждения траста, или «situs», либо применимого права). Законодательство о трастах, налоговый режим, конфиденциальность и простота трансграничного признания существенно различаются в разных юрисдикциях. Ниже мы анализируем оптимальные юрисдикции для трастов для учредителей из разных регионов (США, Европа, Азия, Южная Америка и Африка) с учётом таких факторов, как налоговая оптимизация, законодательство о защите частной жизни, политическая и правовая стабильность, возможность принудительной реализации прав на протяжении поколений, признание в международных договорах и возможность переноса трастов в новые юрисдикции при необходимости.

Выбор юрисдикции имеет значение: право, регулирующее траст, определяет правила его управления, механизмы защиты активов и подход судов к нему. Многие состоятельные частные лица учреждают трасты в юрисдикциях за пределами своей страны, чтобы воспользоваться более благоприятным трастовым законодательством. Нередко предпочтение отдаётся юрисдикциям общего права с устоявшимися трастовыми законами (например, отдельным штатам США, офшорным территориям Великобритании и т. п.). Страны континентального права исторически не знали института траста, однако многие из них теперь признают иностранные трасты на основании Гаагской конвенции о праве, применимом к трастам, и об их признании (1985 г.). Эта конвенция (ратифицированная многими европейскими и иными государствами) предусматривает, что действительность траста и его последствия определяются регулирующим его правом, что позволяет, например, французскому или итальянскому резиденту учредить траст в Джерси или на Каймановых островах и добиться его признания у себя в стране. Некоторые страны континентального права (например, Италия) даже допускают «внутренние трасты» путём выбора иностранного трастового права в соответствии с Гаагской конвенцией, несмотря на отсутствие собственного трастового законодательства, что показывает, насколько важен выбор юрисдикции. Многие ведущие трастовые юрисдикции приняли законодательство-«брандмауэр», прямо защищающее трасты от применения иностранных норм (таких как обязательная доля в наследстве или притязания супругов), которые противоречат трасту. Такие положения повышают устойчивость траста, если учредитель или бенефициары происходят из стран, правовые нормы которых в ином случае могли бы поставить траст под сомнение.

Ниже мы рассматриваем каждый регион и отмечаем юрисдикции, рекомендуемые для создания трастов:

США – оптимальные трастовые юрисдикции для лиц США (U.S. Persons)

В Соединённых Штатах действует федеративная система, в которой трастовое право определяется законодательством штатов. Все штаты США признают трасты, однако трастовое законодательство в разных штатах существенно различается. В последние десятилетия некоторые штаты стали привлекательными юрисдикциями для создания трастов: они отменили правило против бессрочных ограничений распоряжения имуществом, допустили трасты для защиты активов с учредителем-бенефициаром, исключили налог на доход штата с активов трастов и обеспечивают исключительную конфиденциальность. Для граждан и резидентов США создание трастов в этих штатах позволяет максимально использовать налоговые преимущества и преимущества в области защиты активов (в рамках правовой системы США).

Южная Дакота. Южную Дакоту часто называют ведущей юрисдикцией США для внутренней защиты активов и династических трастов. В штате отсутствуют подоходный налог, налог на прирост капитала и налог на наследство, поэтому доходы траста, расположенного в Южной Дакоте, не облагаются налогами штата. Законодательство Южной Дакоты допускает бессрочные трасты: правило против бессрочных ограничений (rule against perpetuities) не применяется, так что траст теоретически может существовать неограниченно долго, что делает его оптимальным инструментом для планирования династических трастов. Принципиально важно, что право Южной Дакоты обеспечивает высокий уровень конфиденциальности: материалы судебных дел по трастам закрыты для публичного доступа. Это серьёзное преимущество для сверхсостоятельных семей, стремящихся не допустить публичной огласки своих финансовых дел. Что касается защиты активов, Южная Дакота допускает трасты защиты активов с учредителем-бенефициаром (self-settled asset protection trusts, в практике также именуемые Domestic Asset Protection Trusts, DAPT). По истечении непродолжительного срока исковой давности активы, переданные в траст в Южной Дакоте, как правило, недоступны для кредиторов учредителя. Закон вовсе не признаёт требований определённых «привилегированных кредиторов» (в Южной Дакоте нет общего исключения для таких требований, как алименты или содержание детей, за исключением узко определённых обстоятельств), поэтому даже такие кредиторы оказываются в крайне неблагоприятном положении. Суды и траст-индустрия Южной Дакоты хорошо развиты, а политическая обстановка отличается высокой стабильностью. Следует также отметить, что США (и Южная Дакота в частности) не участвуют в Общем стандарте отчётности (CRS) об автоматическом обмене финансовой информацией. В результате иностранные клиенты (как и американские налогоплательщики — U.S. persons) используют трасты Южной Дакоты, чтобы воспользоваться высоким уровнем финансовой конфиденциальности и стабильности, обеспечиваемым в США. Более того, в последние годы многие международные миллиардеры, не имеющие семейных связей с США, перевели активы в трасты Южной Дакоты именно благодаря этим преимуществам.
Делавэр: Делавэр давно известен благоприятным для бизнеса законодательством, а также превосходными нормами о трастах. Законодательство Делавэра допускает трасты длительного срока действия (династические трасты — до 110 лет, а персональные трасты при надлежащем учреждении по действующему праву могут существовать бессрочно) и одним из первых разрешило DAPT. Суд по делам справедливости Делавэра (специализированный коммерческий суд) известен своей экспертизой и эффективным рассмотрением споров о трастах, нередко принимая решения в пользу сохранения защиты, предоставляемой трастом. В Делавэре отсутствует налог штата на доходы от активов трастов, выгодоприобретатели которых проживают в других штатах, а сфера трастовых услуг развита. Одной из особенностей права Делавэра является гибкость: например, делавэрские трасты могут позволять учредителю сохранять определённые полномочия или быть выгодоприобретателем без утраты трастом защиты активов (хотя если учредитель является выгодоприобретателем, для защиты от кредиторов применяется четырёхлетний ретроспективный период). Делавэр также предусматривает механизмы перевода и изменения трастов, такие как внесудебные соглашения об урегулировании и «декантинг» (decanting), что делает относительно простым обновление траста или перевод существующего траста в Делавэр. Конфиденциальность в Делавэре высока (производство в Суде по делам справедливости является закрытым), хотя и не столь абсолютна, как в Южной Дакоте.
Невада: Невада неизменно занимает ведущие позиции среди юрисдикций США для учреждения трастов, предназначенных для защиты активов, наряду с Южной Дакотой. В Неваде не взимается подоходный налог на уровне штата и допускается учреждение трастов для защиты активов, в которых учредитель сам является бенефициаром. При этом срок оспаривания передачи активов в траст составляет всего два года и может быть сокращён до шести месяцев путём публикации уведомления об учреждении траста. Отличительная особенность законодательства Невады — отсутствие категорий кредиторов, на требования которых защита активов в трасте не распространяется: даже требования о выплате алиментов на содержание супруга или требования из деликтных обязательств не составляют исключения (немногие штаты придерживаются столь строгого подхода). Законодательство Невады допускает срок существования трастов до 365 лет, что фактически позволяет использовать их как династические трасты. В качестве одного из недостатков отмечалось, что доверительные собственники трастов в Неваде порой излишне жёстко придерживаются буквы закона, возможно, стремясь обеспечить правовую устойчивость траста, тогда как доверительные собственники трастов в Южной Дакоте считаются более гибкими. Однако это второстепенный вопрос администрирования. В целом Невада обеспечивает высокий уровень защиты активов и благоприятные условия налогообложения. Вместе с тем, если спор, затрагивающий траст, рассматривается в суде другого штата, законодательство которого менее благоприятно для трастов, или в федеральном суде, защита, предоставляемая трастом Невады, всё же может быть оспорена. Этот риск присущ всем трастам, учреждённым исключительно в юрисдикции США. По этой причине некоторые лица, имеющие статус лица США (U.S. person) и сталкивающиеся с особо высокими рисками привлечения к ответственности, по-прежнему выбирают офшорные трасты.
Аляска: Аляска стала пионером внутренних трастов для защиты активов в 1997 году и обладает богатой историей в сфере трастов. Здесь нет подоходного налога штата и действуют надёжные законодательные нормы о защите активов. Законодательство Аляски не содержит широких исключений в пользу кредиторов, за исключением разводящихся супругов (и даже они должны подать требование в короткий срок). Однако срок для оспаривания недобросовестного отчуждения имущества на Аляске составляет 4 года, что больше, чем два года в Неваде. На Аляске сложилась развитая судебная практика, подтверждающая действительность трастов, что обеспечивает определённую предсказуемость. Законодательство также допускает бессрочные трасты. Одно из преимуществ её давней практики состоит в том, что различные трастовые стратегии (например, передача активов из траста во вновь учреждаемые трасты и т. п.) проверены временем в рамках законодательства Аляски.
Прочие: К другим заметным трастовым юрисдикциям США относятся Теннесси, Вайоминг, Нью-Гэмпшир и иные штаты, каждый из которых предлагает то или иное сочетание отсутствия подоходного налога и благоприятного для трастов законодательства (например, Вайоминг допускает весьма гибкое перераспределение активов траста (decanting) и не взимает подоходный налог; в Нью-Гэмпшире действуют развитые трастовые суды и не облагается налогом инвестиционный доход).

Налоговая оптимизация: во всех перечисленных штатах налогообложение активов траста на уровне штата отсутствует (поэтому траст облагается только федеральным налогом). Это способ минимизации налогов для тех, кто в ином случае платил бы высокие налоги штата. Законных способов избежать федерального налога на доход траста для лиц, признаваемых налогоплательщиками США (U.S. persons), не существует (за исключением благотворительных структур или страхования жизни), однако выбор места ведения траста позволяет исключить любые дополнительные налоги штата. Кроме того, эти штаты допускают династические трасты (минимизирующие налоги на передачу активов за счёт использования федерального изъятия из налога на передачу активов через поколение в течение очень долгих периодов), а некоторые допускают и ING-трасты (трасты с неполным даром, не являющиеся трастами учредителя), которые потенциально могут снизить налоги штата для учредителя при жизни, хотя это узкоспециальная стратегия.

Конфиденциальность: Конфиденциальность — сильная сторона таких юрисдикций, как Южная Дакота (полная закрытость судебных споров и отсутствие публичного реестра) и Невада (отсутствие публичного раскрытия информации). Трасты в США, как правило, не подлежат публичной регистрации, за исключением редких случаев, например когда трасти назначен судом опекуном. Позиция США в вопросе международного обмена информацией (одностороннее представление отчётности по FATCA) означает, что американский траст, созданный для американского лица (U.S. person), полностью конфиденциален внутри страны, а если он владеет иностранными активами, то не подпадает под автоматический обмен информацией по CRS. Благодаря этому американские трасты привлекательны и для иностранных учредителей, ссылающихся на современное трастовое законодательство, доступ к американским инвестициям, политическую стабильность и конфиденциальность в юрисдикции, не включённой в чёрные списки. (К использованию американских трастов иностранцами мы вернёмся в разделе, посвящённом Южной Америке.)

Стабильность и исполнимость: Правовая система США отличается высокой стабильностью. Трастовое право в ведущих штатах хорошо проработано, а суды, как правило, поддерживают соблюдение положений трастовых документов. Во многих штатах действуют **законы о «directed trust» (управляемом трасте), позволяющие членам семьи или консультантам давать трасти указания по инвестициям или распределениям, а также признающие институт защитника траста, что повышает гибкость. Исполнение условий траста на протяжении нескольких поколений надёжно обеспечено: надлежащим образом управляемый династический траст в Делавэре или Южной Дакоте будет признаваться в соответствии с законодательством США на протяжении нескольких поколений (суды обеспечивают исполнение условий в том виде, как они изложены, за исключением чрезвычайных обстоятельств).

Международные договоры: США подписали, но не ратифицировали Гаагскую конвенцию о трастах и потому формально ею не связаны. Однако, будучи страной общего права с собственным трастовым законодательством, внутри страны США не испытывают в этом затруднений: суды США, естественно, признают трасты. Для граждан США, имеющих активы за рубежом, американские трасты в ряде иностранных государств могут столкнуться с проблемами признания (например, если американский траст владеет недвижимостью в стране континентального права, не признающей трасты, местное право может рассматривать это как прямое владение или иную конструкцию). Как правило, однако, лица, подпадающие под юрисдикцию США, держат трастовые активы либо в США, либо на инвестиционных счетах в юрисдикциях, признающих трастовые структуры.

Миграция/смена юрисдикции (редомициляция): в пределах США изменить применимое право или место нахождения траста (situs) сравнительно несложно. Законодательство многих штатов прямо допускает перевод траста в новую юрисдикцию (как правило, путём переноса администрирования траста и трасти в новый штат и применения оговорки о выборе права). Такие приёмы, как декантинг (передача активов из одного траста в новый траст с обновлёнными условиями), позволяют фактически перевести траст и подчинить его праву более благоприятного штата. Например, траст штата Нью-Йорк (где действуют строгие ограничения срока действия) может быть переведён путём декантинга в новый траст штата Южная Дакота и стать бессрочным. Гибкость трастового права США и единообразное признание судебных решений других штатов делают миграцию осуществимой, однако необходимо учитывать налоговые последствия (например, перенос места нахождения траста из Калифорнии в Неваду может позволить избежать калифорнийского подоходного налога, но Калифорния может заявить налоговые притязания, если учредитель или бенефициары являются резидентами штата: личное налоговое резидентство по-прежнему может повлечь налогообложение дохода траста в штате проживания, несмотря на место нахождения траста).

Таким образом, лица, являющиеся налоговыми резидентами США, нередко выбирают для создания трастов такие штаты, как Южная Дакота, Делавэр, Невада, Аляска или Вайоминг, чтобы обеспечить налоговую эффективность (отсутствие налога штата), защиту активов (законодательство о DAPT), срок действия (династические трасты) и конфиденциальность. Эти внутренние юрисдикции соперничают с иностранными офшорными юрисдикциями с сильным трастовым законодательством, а в ряде аспектов превосходят их. Однако любому внутреннему трасту свойственно ограничение: окончательная юрисдикция остаётся за судами США, и целеустремлённый кредитор может попытаться получить решение суда в штате, где DAPT не допускаются, и добиться его принудительного исполнения. Именно поэтому наиболее агрессивные планы защиты активов могут по-прежнему использовать офшорные трасты, которые рассматриваются в разделах, посвящённых другим регионам (лица, являющиеся налоговыми резидентами США, иногда дополняют внутренний план офшорным трастом, чтобы вывести активы из-под досягаемости судов США).

Европа – оптимальные трастовые юрисдикции для учредителей из Европы

Европа представляет собой сложную среду для трастового планирования ввиду сочетания систем общего и континентального права. В Великобритании и других юрисдикциях общего права (Ирландия, Кипр, Мальта, Гибралтар) трасты являются частью правовой традиции. В большинстве стран континентального права (Франция, Германия, Испания и др.) трасты не предусмотрены национальным законодательством, однако многие из них признают иностранные трасты на основании Гаагской конвенции или внутренних коллизионных норм. Состоятельные европейские клиенты нередко обращаются к офшорным юрисдикциям со стабильным трастовым правом английского происхождения (таким как Джерси, Гернси или остров Мэн) либо к отдельным юрисдикциям ЕС, где действует трастовое законодательство (например, Мальта и Кипр), для учреждения своих трастов. К ключевым аспектам для европейцев относятся налоговый режим трастов в стране проживания (в ряде стран применяется налогообложение с учётом конечных выгодоприобретателей либо действуют правила противодействия уклонению от налогов в отношении трастов), принудительное наследование (во многих странах континентального права дети и супруги имеют право на обязательную долю наследства, что может вступать в противоречие с порядком распределения активов траста) и конфиденциальность (режимы раскрытия информации в ЕС).

Рекомендуемые юрисдикции для европейских клиентов:

Джерси (Нормандские острова): Джерси — ведущая трастовая юрисдикция, известная развитым законодательством о трастах, политической стабильностью и нейтральностью. Джерси имеет статус коронного владения, обладает самоуправлением и располагает надёжной правовой системой. Закон Джерси «О трастах» 1984 года (с последующими изменениями) предусматривает современные правовые механизмы: допускает создание целевых трастов, не преследующих благотворительных целей, отменяет правило, ограничивающее срок существования трастов (с 2006 года трасты могут создаваться на неограниченный срок), и содержит действенные положения о защите трастов от применения иностранного права. В частности, законодательство Джерси устанавливает, что никакая норма иностранного права (например, об обязательной доле в наследстве) не может служить основанием для признания траста Джерси недействительным или влиять на передачу активов в такой траст. Это означает, что требования французского или итальянского наследника о выделении обязательной доли могут быть отклонены: в Джерси будет применяться местное право, обеспечивающее сохранение действительности траста. Джерси не взимает налоги на доходы, прирост капитала или наследство в отношении активов трастов, учредители и бенефициары которых являются нерезидентами, что обеспечивает налоговую нейтральность юрисдикции. При этом в стране учредителя могут возникать налоговые обязательства, хотя в Джерси сам траст налогом не облагается. Уровень конфиденциальности высок: публичного реестра трастов нет, а на трастовых управляющих (трасти) возложена обязанность соблюдать конфиденциальность. Вместе с тем под международным давлением власти Джерси создали закрытый реестр бенефициарных владельцев, доступный правоохранительным органам, но не широкой публике. На Джерси также распространяется действие Гаагской конвенции о праве, применимом к трастам, и об их признании: Великобритания распространила её действие на эту территорию. Благодаря этому во многих странах континентальной правовой системы трасты Джерси признаются действительной правовой конструкцией. Политическая и правовая стабильность: Джерси имеет давнюю историю в качестве финансового центра, стабильную систему государственного управления и авторитетную судебную систему. Высшей апелляционной инстанцией является Тайный совет в Лондоне, что укрепляет доверие к системе правосудия. Многие европейские семьи используют трасты Джерси как проверенный инструмент владения международными активами или консолидации капитала вне зоны рисков внутренних юрисдикций. Законодательство Джерси также допускает перевод трастов из одной юрисдикции в другую: траст, созданный в другой юрисдикции, может перейти под действие права Джерси, если это допускается документом об учреждении траста. Аналогичным образом траст Джерси может перейти под действие права другой юрисдикции. Такая возможность обеспечивает гибкость при адаптации к изменениям законодательства.
Гернси: второй крупный остров в Нормандском архипелаге, Гернси, не менее известен трастовым бизнесом. Трастовое право Гернси по своему действию сходно с правом Джерси: оно отменило правило против вечных распоряжений (допуская бессрочные трасты), ввело положения о «защитном барьере» (firewall) и не предусматривает местных налогов для трастов нерезидентов. Как Джерси, так и Гернси располагают развитой трастовой отраслью с множеством профессиональных трастовых компаний и банков, что обеспечивает удобство администрирования. Выбор между Джерси и Гернси, как правило, определяется индивидуальными предпочтениями клиента или опытом консультанта; обе юрисдикции относятся к первому эшелону для европейских клиентов, ищущих налогово-нейтральные, защищённые трасты по английскому праву.
Остров Мэн: ещё одно коронное владение с системой общего права, развитым трастовым законодательством и налоговой нейтральностью (налог острова Мэн на доходы трастов для нерезидентов не взимается). Остров Мэн допускает трасты с очень длительным сроком действия (150 лет или, с учётом реформы правила о бессрочных владениях, возможно бессрочные — через целевые трасты) и имеет аналогичные защитные законы. Он несколько менее на виду, чем Джерси и Гернси, однако является вполне состоятельной юрисдикцией.
Мальта: Мальта занимает особое положение как государство — член ЕС, располагающее полноценным трастовым законодательством (Закон о трастах и доверительных управляющих, первоначально принятый в 1988 году, обновлён в 2004 году). Правовая система Мальты сочетает элементы континентального и общего права. Мальта не только признаёт иностранные трасты (Мальта присоединилась к Гаагской конвенции, которая действует для неё с 1996 года), но и допускает создание мальтийских трастов. Мальта предлагает благоприятный налоговый режим для трастов: если учредитель и все бенефициары являются нерезидентами, мальтийский траст может быть фактически нейтральным в налоговом отношении (доходы и прирост капитала траста из иностранных источников на Мальте не облагаются налогом, налоги на наследство и дарение отсутствуют); по существу, освобождается от налогообложения доход траста, полученный за пределами Мальты и не переведённый на Мальту. Даже если часть бенефициаров являются резидентами Мальты, в ряде случаев предусмотрены такие механизмы, как режим прозрачного налогообложения. Мальта входит в ЕС и, следовательно, соблюдает директивы ЕС (включая директивы о противодействии отмыванию денег, требовавшие ведения реестров бенефициарных владельцев трастов). Мальта ввела реестр бенефициарных владельцев трастов (как того требовали 4-я и 5-я директивы по противодействию отмыванию денег), однако после решения Суда ЕС 2022 года доступ к таким реестрам ограничен лицами, имеющими законный интерес (реестры не являются общедоступными). Преимущество Мальты состоит в сочетании соответствия требованиям ЕС (для тех, кто предпочитает юрисдикцию «оншорного» типа) и гибкости: законодательство допускает существование трастов сроком до 125 лет и содержит современные положения, такие как резервные полномочия учредителей и нормы-«брандмауэры» для защиты от принудительного наследования (закон прямо устанавливает, что действительность мальтийского траста не затрагивается иностранным законодательством об обязательной доле в наследстве при условии, что учредитель обладал дееспособностью и надлежащим образом передал активы). Политическая стабильность высока (член ЕС, верховенство права; хотя некоторые отмечают недавнюю критику в адрес системы управления на Мальте, её финансовые услуги остаются под регулированием ЕС). Для европейского учредителя использование юрисдикции ЕС, такой как Мальта или Люксембург, иногда упрощает отчётность или приём со стороны банков ЕС по сравнению с «офшорными» юрисдикциями; вместе с тем статус Мальты как небольшого финансового центра во многом уподобляет её офшору, но с маркой ЕС.
Кипр: Кипр — ещё одна юрисдикция ЕС с законодательством о трастах, весьма привлекательная для защиты активов и налогового планирования. Закон о кипрских международных трастах (CIT) 2012 года обновил более ранний закон 1992 года и сделал Кипр чрезвычайно конкурентоспособным. Основные характеристики CIT: учредитель не должен быть резидентом Кипра в календарном году, предшествующем созданию траста; после реформы 2012 года бенефициарами могут быть и резиденты Кипра. CIT предоставляют существенные налоговые преимущества: при надлежащем структурировании доходы и прирост капитала траста из некипрских источников освобождаются от кипрских налогов (отсутствуют налог на доход, налог на дивиденды и налог на прирост капитала для бенефициаров-нерезидентов). На Кипре вообще нет налога на наследство, поэтому передача капитала через траст не влечёт уплаты налога на наследуемое имущество. Закон о CIT также предусматривает действенную защиту активов: любая передача имущества в кипрский траст может быть оспорена кредиторами только в течение 2 лет с даты передачи (очень короткий срок исковой давности) и только при условии, что кредитор докажет умысел на причинение ущерба кредиторам. По истечении двух лет закон не допускает рассмотрения каких-либо претензий, что даёт учредителям высокую степень уверенности в сохранности их активов по истечении этого срока. Кроме того, кипрское право прямо отказывает в признании силы иностранным судебным решениям и требованиям, основанным на иностранном праве, если они противоречат трасту (например, требования об обязательной доле наследников или об общем имуществе супругов по месту жительства учредителя). CIT могут создаваться на неопределённый срок: закон 2012 года отменил прежнее ограничение в 100 лет, поэтому кипрский траст может существовать бессрочно (подлинный династический траст). Конфиденциальность защищена законом: раскрытие информации о трасте ограничено. Как и Мальта, Кипр следует директивам ЕС в области AML, поэтому профессиональные доверительные управляющие обязаны вести внутренние реестры бенефициарных владельцев, однако эти реестры не являются публичными. С точки зрения политической и правовой стабильности Кипр является членом ЕС, а английский язык широко используется в деловой и юридической сфере. Здесь действует сильное сообщество профессиональных поставщиков трастовых услуг. Гаагская конвенция действует в отношении Кипра с 1 июня 2017 года, поэтому другие договаривающиеся государства признают кипрские трасты. Сочетание налоговой эффективности, надёжной защиты активов по принципу «защитного барьера» (firewall) и бессрочности делает кипрские международные трасты оптимальным выбором для многих европейцев, россиян и других лиц, ищущих надёжную трастовую базу в Европе. Например, защитные положения закона о CIT гарантируют: если учредитель из страны с обязательной долей наследников создаёт кипрский траст, он вправе распределять активы по своему усмотрению в обход правил об обязательной доле (Кипр не будет принудительно исполнять требование иностранного наследника).
Лихтенштейн: Лихтенштейн, несмотря на небольшие размеры, исторически является значимой юрисдикцией для структур управления капиталом. В нём действует как трастовое право (с тех пор, как отдельные элементы траста общего права были включены в Закон о лицах и компаниях), так и знаменитое право о фондах (Stiftung). Лихтенштейнские трасты могут создаваться на основании договора и нередко использовались европейскими семьями благодаря стабильности Лихтенштейна, строгой конфиденциальности и нейтралитету. Лихтенштейн не входит в ЕС (хотя входит в EEA) и имеет репутацию юрисдикции с надёжной защитой активов и долгосрочным сохранением семейного капитала. В 2006 году он присоединился к Гаагской конвенции о трастах (признание иностранных трастов и признание лихтенштейнских трастов за рубежом). Лихтенштейн допускает трасты с очень длительным сроком действия, однако не имеет общего защитного барьера против иностранных притязаний на обязательную долю: в 2021 году его Верховный суд применил германское право к требованию о доплате к обязательной доле в отношении лихтенштейнского фонда. Одной из отличительных особенностей является то, что Лихтенштейн допускает высокую степень контроля со стороны учредителя при желании (аналогично сохранённым полномочиям либо путём использования фонда в качестве альтернативы). Кроме того, страна отличается политической стабильностью (княжество с давно сложившейся независимой судебной системой). Хотя в прошлом за Лихтенштейном закрепилась репутация юрисдикции с избыточной закрытостью, с тех пор он повысил прозрачность в соответствии с международными стандартами, но по-прежнему обеспечивает конфиденциальность в вопросах частного права. Для тех, кто предпочитает среду гражданского права, лихтенштейнские фонды могут воспроизводить функции трастов, однако это выходит за рамки нашего рассмотрения; при этом лихтенштейнское трастовое право полностью функционально и применяется, в частности, в сочетании с семейными лихтенштейнскими учреждениями.
Великобритания: в самой Великобритании, разумеется, существует развитое трастовое право, однако для резидентов и лиц с постоянным местом жительства в Великобритании использование трастов стало менее выгодным с налоговой точки зрения из-за жёстких налоговых правил (например, налога на наследство, взимаемого каждые 10 лет с дискреционных трастов, и утраты ряда льгот). Тем не менее британские резиденты, не имеющие в Великобритании постоянного места жительства (non-domiciled), по-прежнему используют офшорные трасты (в Джерси, на Британских Виргинских островах и т. д.) для снижения британского налога на иностранные активы. Для европейских клиентов за пределами Великобритании траст по английскому праву остаётся вариантом, но зачастую они предпочитают коронные владения или заморские территории с нулевым налоговым режимом. Реестр трастов Великобритании (Trust Registration Service) теперь требует регистрации многих трастов (в том числе офшорных, имеющих британские активы или налоговые обязательства в Великобритании), что затрагивает вопросы конфиденциальности: хотя данные не являются полностью общедоступными, доступ к ним могут получить лица с законным интересом в соответствии с правилами AML (аналогично ЕС). Поэтому, как правило, выбирают траст в Джерси или Гернси, а не в самой Великобритании, чтобы избежать подобных требований, если только активы не находятся в Великобритании.

Налоговая оптимизация: рекомендуемые юрисдикции (Джерси, Гернси, остров Мэн, Мальта, Кипр, Лихтенштейн), как правило, не облагают налогами доходы и активы трастов для нерезидентов или в отношении иностранных активов. Это означает, что траст может наращивать капитал, не неся налоговых обязательств в юрисдикции траста (налоговая нейтральность). Налогообложение в стране учредителя необходимо выстраивать отдельно: например, итальянскому учредителю, создающему траст на Джерси, потребуется учесть итальянские налоговые нормы (Италия признаёт трасты и облагает их налогом в зависимости от определённой классификации, однако при надлежащем планировании налоги можно отсрочить или сократить). Многие европейские страны рассматривают иностранные дискреционные трасты как «непрозрачные» до момента распределения, а затем облагают распределения как доход; некоторые считают учредителя по-прежнему собственником активов, если не выполнены определённые условия. Тщательное планирование необходимо для того, чтобы траст обеспечил предполагаемый налоговый результат по праву страны проживания, что нередко включает также смену резидентства учредителя, выбор момента дарения, когда учредитель является нерезидентом, и т. п. Для семей из ЕС с очень высоким уровнем состояния Кипр и Мальта как государства-члены ЕС могут оказаться выгодными, поскольку их трастовое право и налоговые режимы прямо признаются в рамках европейских механизмов (а кипрские трасты в ряде сценариев структурирования могут использовать сеть кипрских налоговых директив ЕС и соглашений). Пример: состоятельное лицо в Германии может разместить инвестиционные активы вне Германии в международном трасте на Кипре, чтобы воспользоваться отсутствием налогообложения и защитой активов на Кипре. Германия не ратифицировала Гаагскую конвенцию, но в определённой мере признаёт понятие иностранного траста в судебной практике. Однако германское налоговое право относит доход иностранного семейного траста к учредителю, а при его отсутствии — к бенефициарам (§ 15 AStG), поэтому налоговая выгода зависит от структуры и от резидентства участвующих лиц. Если впоследствии лицо переедет в другую страну, активы траста останутся защищёнными на Кипре.

Приватность и конфиденциальность: Конфиденциальность — одна из главных причин, по которым европейские клиенты используют офшорные трасты. Во многих европейских странах сейчас действуют реестры трастов или строгие требования к отчётности. Напротив, такие юрисдикции, как Джерси, Гернси, Каймановы острова, Британские Виргинские острова, Бермудские острова и другие, ведут закрытые реестры трастов. Стремление ЕС к прозрачности привело к созданию реестров бенефициарных владельцев для трастов, управляемых в ЕС, однако, как отмечалось, недавнее решение суда (ноябрь 2022 г., Суд Европейского союза) признало недействительным публичный доступ к этим реестрам, что усилило защиту конфиденциальности добросовестных трастовых структур. Офшорные юрисдикции, как правило, допускают доступ к информации о трастах только для регуляторов или судов, но не для широкой публики. Кроме того, профессиональные трасти связаны обязательствами по соблюдению конфиденциальности. Таким образом, траст в таких юрисдикциях позволяет не включать финансовые договорённости семьи в публичные базы данных. Кипр и Мальта, будучи членами ЕС, были вынуждены создать соответствующие реестры, однако в настоящее время доступ к ним ограничен. Так, на Кипре, хотя траст подлежит регистрации в регуляторном органе при участии кипрского трасти, эта информация не является общедоступной, а Кипр подчёркивает значение законной приватности наряду с соблюдением регуляторных требований. Траст в Джерси или Гернси не подлежит какому-либо публичному включению в реестры. Такая приватность имеет решающее значение для известных семей, опасающихся похищений, вымогательства или просто желающих сохранить конфиденциальность своего капитала.

Стабильность и правовая определённость: рекомендуемые юрисдикции отличаются политической стабильностью (например, коронные владения под защитой Великобритании, малые государства ЕС со стабильными правительствами или, в случае Лихтенштейна, стабильное княжество). В них работают квалифицированные судьи и специалисты по трастовому праву (многие споры в Джерси и Гернси рассматриваются их Королевскими судами с правом апелляции в Тайный совет, что обеспечивает высокое качество судебной практики). Эта стабильность обеспечивает исполнимость трастовых договорённостей на протяжении поколений: траст будет признан и будет управляться так, как задумано, и спустя десятилетия. Во многих юрисдикциях действуют режимы лицензирования трастовых услуг, гарантирующие, что в качестве доверительных управляющих выступают только лица, отвечающие требованиям профессиональной пригодности и добросовестности, что повышает надёжность.

Исполнимость на протяжении нескольких поколений: ключевой вопрос для европейских учредителей — принудительное наследование: во многих странах гражданского права дети и супруги могут претендовать на установленную долю наследства, которую траст, на первый взгляд, позволяет обойти. Решением стало использование юрисдикций с «защитными» (firewall) законами. Например, Каймановы острова (заморская территория Великобритании, часто используемая европейцами для трастов) первыми ввели такие нормы в 1987 году, прямо установив, что иностранное законодательство о принудительном наследовании не подлежит применению к каймановскому трасту. Сегодня в большинстве современных трастовых юрисдикций действуют аналогичные «защитные» законы, блокирующие иностранные нормы о принудительном наследовании и требования по иностранному режиму супружеской собственности. Мальта и Кипр, как отмечалось, также не применяют иностранные нормы о принудительном наследовании к трастам. Это означает, что многопоколенный траст, регулируемый правом этих юрисдикций, может исполнить волю учредителя, даже если она противоречит предписаниям местного наследственного права, что повышает устойчивость плана. Разумеется, наследники в стране проживания по-прежнему могут обратиться в суд, однако если активы траста и доверительные управляющие находятся за рубежом, решение местного суда может не иметь силы за пределами страны. Государства, подписавшие Гаагскую конвенцию, соглашаются признавать право, регулирующее траст, в вопросах действительности траста и распоряжения его активами, что дополнительно способствует исполнимости на международном уровне.

Признание на основании договоров: среди рекомендуемых нами юрисдикций Великобритания, Нидерланды, Италия, Люксембург, Швейцария, Кипр, Мальта и Лихтенштейн являются участниками Гаагской конвенции о праве, применимом к трастам, и об их признании (то есть эти страны юридически признают в своих судах трасты, регулируемые, например, правом Джерси или БВО). Сами Джерси и Гернси (не являющиеся независимыми государствами) опираются на ратификацию Великобританией для признания другими странами. Многие европейские страны континентальной правовой системы (например, Германия, Австрия) Конвенцию не ратифицировали, однако и там суды зачастую находят способы признать трасты на основе норм международного частного права (например, рассматривая их как договорное отношение или как фонд). Тем не менее использование траста из юрисдикции с широким признанием и авторитетными судами (Джерси или траст в ЕС) может облегчить решение трансграничных вопросов. Недавняя ратификация Кипром является плюсом для использования в ЕС.

Возможности миграции: трастам, учреждённым в Европе, иногда приходится менять юрисдикцию в случае изменения законодательства (например, если ЕС введёт новые правила, делающие ту или иную юрисдикцию менее благоприятной). Большинство ведущих юрисдикций допускают миграцию. Так, законодательство Гернси прямо разрешает трасту, регулируемому иностранным правом, избрать право Гернси и наоборот, без нарушения деятельности траста. Мальта и Кипр допускают перенос иностранного траста под действие их права (а при наличии соответствующих положений — и наоборот). Кроме того, можно сменить доверительных управляющих на управляющих в новой юрисдикции и изменить оговорку о применимом праве, если это допускает учредительный документ траста (поэтому современные трастовые акты нередко содержат положение, допускающее смену применимого права). Возможность изменения домицилия обеспечивает гибкость: если юрисдикция становится нестабильной или менее выгодной, траст может «перебраться» в более надёжное место без лишних затруднений (с учётом необходимых судебных разрешений или согласий). Это имеет решающее значение для сохранности активов на протяжении поколений: траст не привязан к одному месту, если условия там ухудшаются.

Таким образом, оптимальные европейские юрисдикции для учреждения трастов международными учредителями сочетают налоговую нейтральность, надёжную защиту активов (законы-«брандмауэры»), конфиденциальность и стабильное трастовое право. Нормандские острова (Джерси и Гернси) и остров Мэн являются наилучшим выбором для офшорных трастов, обслуживающих европейские семьи, благодаря их репутации и прочной правовой базе. В пределах ЕС выделяются Мальта и Кипр, предлагающие преимущества офшорной юрисдикции в рамках правового пространства ЕС, что делает их привлекательными для тех, кто предпочитает решение, базирующееся в ЕС (при этом Кипр особенно силён в сфере защиты активов, а Мальта — в сфере признанных финансовых услуг). Лихтенштейн остаётся первоклассным выбором для тех, кто стремится к континентальной европейской юрисдикции с возможностью использования трастов и фондов. Выбирая эти юрисдикции, европейские сверхсостоятельные частные лица (UHNW) могут создавать налогово эффективные, конфиденциальные и устойчивые трастовые структуры, способные выдержать испытание сложной правовой средой Европы.

Азия: оптимальные трастовые юрисдикции для учредителей из Азии

В Азии представлены как юрисдикции общего права с развитыми трастовыми режимами, так и страны континентального права, где институт траста менее известен. Многие сверхбогатые лица в Азии происходят из таких стран, как Китай, Япония, Южная Корея или Индонезия (с традицией континентального или смешанного права), и нередко обращаются к Сингапуру, Гонконгу или отдельным офшорным центрам для создания трастов. Среди ключевых факторов для азиатских клиентов — политическая стабильность, интеграция в международную финансовую систему и, как правило, англоязычные правовые системы, удобные для взаимодействия с мировыми финансами. Кроме того, некоторые азиатские семьи отдают предпочтение юрисдикциям, допускающим создание структур семейного владения бизнесом и предлагающим сложные трастовые услуги (по этой причине многие азиатские семейные офисы расположены в Сингапуре или Гонконге).

Ведущие азиатские юрисдикции для трастов:

Сингапур: Сингапур утвердился как одна из ведущих юрисдикций для управления капиталом в Азии. Это страна общего права с современным законодательством о трастах (Закон о доверительных собственниках с последующими изменениями и Закон о трастовых компаниях, регулирующий деятельность доверительных собственников). Трастовое право Сингапура основано на английском праве, но усовершенствовано с учётом современных потребностей: например, в Сингапуре на законодательном уровне закреплена обязанность доверительных собственников проявлять должную осмотрительность, а также допускаются целевые трасты для благотворительных и ряда неблаготворительных целей. Одним из ограничений является то, что в Сингапуре по-прежнему действует правило против бессрочности (RAP) продолжительностью 100 лет для частных трастов. В отличие от многих офшорных юрисдикций, отменивших RAP, Сингапур установил фиксированный срок в 100 лет (после реформ 2004 года). Для большинства практических целей 100 лет охватывают несколько поколений, хотя срок и не является бессрочным; для тех, кто планирует на сверхдолгосрочную перспективу, это может оказаться небольшим недостатком по сравнению с юрисдикциями, допускающими неограниченный срок. Налоговая оптимизация: Сингапур весьма благоприятен в налоговом отношении для трастовых структур. В стране отсутствуют налог на прирост капитала, налог на наследственную массу и налог на наследство, а также налог на дарение. Подоходный налог в Сингапуре носит территориальный характер, то есть доход из иностранных источников не облагается налогом, если он не переведён в страну. Сингапур также предусматривает специальные налоговые освобождения для иностранных трастов (трасты, учреждённые нерезидентами с лицензированной сингапурской трастовой компанией в качестве доверительного собственника, могут быть освобождены от сингапурского налога на определённые виды дохода). Даже для местных резидентов многие виды инвестиционного дохода (например, процентный доход по банковским счетам, многие дивиденды) не облагаются налогом благодаря одноуровневой системе налогообложения корпораций. Как отмечает один из источников: «Сингапурские трасты также не облагаются ни налогом на наследственную массу, ни налогом на наследство, ни налогом на прирост капитала». Доход внутренних трастов облагается налогом на уровне доверительного собственника по действующей корпоративной ставке (в настоящее время 17%), однако распределения в пользу бенефициаров содержат налогооблагаемый доход, который затем облагается по ставкам бенефициара; тем не менее многие трасты в Сингапуре составляются либо по модели траста с сохранением налогового статуса учредителя (для иностранцев), либо с использованием налоговых освобождений. На практике надлежащим образом структурированный сингапурский траст может быть налогово нейтральным для учредителей и бенефициаров-нерезидентов. Конфиденциальность: Сингапур строго соблюдает конфиденциальность. Публичный реестр трастов отсутствует. Закон о трастовых компаниях и законодательство о банковской тайне защищают информацию о клиентах (с обычными исключениями для уголовных расследований). Сингапур присоединился к CRS в части обмена информацией, поэтому, если учредитель или бенефициар является иностранцем, сведения о финансовых счетах траста могут передаваться в юрисдикцию его проживания; при этом внутренняя конфиденциальность Сингапура в отношении местных вопросов остаётся высокой. Стабильность и инфраструктура: Сингапур обеспечивает первоклассную политическую стабильность, верховенство права и пользующуюся доверием судебную систему. Это страна с рейтингом AAA и репутацией государства с безупречным управлением, что имеет решающее значение для долгосрочной сохранности траста. Его финансовая инфраструктура соответствует мировому уровню: здесь работают многие международные банки и трастовые компании, что делает администрирование и инвестирование удобными. Отрасль доверительного управления регулируется, что гарантирует профессионализм. Исполнимость: суды Сингапура защищают трастовые структуры, а поскольку Сингапур является участником многочисленных международных конвенций и договоров, сингапурские трасты, как правило, признаются за рубежом. (Следует отметить, что Сингапур не является участником Гаагской конвенции о трастах: как юрисдикция общего права он не нуждался в её принятии для собственных целей, однако на практике нередко признаёт трасты, созданные по иностранному праву, в порядке международной вежливости или в силу применимого выбора права.) Сингапур стал центром для семейных офисов, многие из которых используют здесь трастовые и фондовые структуры для управления азиатскими капиталами. Словом, Сингапур нередко рекомендуют азиатским семьям как юрисдикцию с налоговой эффективностью, чётким регулированием и высоким престижем трастовых услуг. Пример: китайский миллиардер может учредить сингапурский траст для владения глобальными инвестициями; Сингапур предлагает политический нейтралитет (в отличие от хранения активов в Китае или Гонконге при опасениях геополитического характера) и превосходную связь с мировыми рынками. Траст может находиться под управлением профессиональных доверительных собственников в Сингапуре при размещении активов семьи в частном банке.
Гонконг: Трасты имеют в Гонконге давнюю историю, связанную с британским правовым наследием. В 2013 году в Гонконге была проведена реформа трастового законодательства: принят Ордонанс о внесении изменений в законодательство о трастах (Trust Law (Amendment) Ordinance), который позволил модернизировать ряд его положений. Реформа отменила правило против бессрочного связывания имущества (rule against perpetuities) для новых трастов: теперь гонконгские трасты могут существовать неограниченное время (∞), что ставит Гонконг в один ряд с ведущими офшорными юрисдикциями. Возможность создавать бессрочные трасты даёт Гонконгу преимущество перед Сингапуром в сфере династических трастов. Кроме того, в Гонконге было разрешено создание целевых трастов неблаготворительного характера с использованием определённых правовых механизмов, а также расширены полномочия трасти и гарантии возмещения понесённых ими расходов и убытков. Налогообложение: Как и в Сингапуре, в Гонконге нет налога на наследство (он был отменён в 2006 году) и налога на прирост капитала. Налогообложение основано на территориальном принципе: гонконгский траст, получающий исключительно доходы из зарубежных источников или пассивные доходы, как правило, не уплачивает налоги в Гонконге. Проценты по банковским депозитам и многие виды инвестиционных доходов в Гонконге не облагаются налогом. По ставке налога на прибыль организаций облагаются только доходы от предпринимательской деятельности из источников в Гонконге. Таким образом, траст, владеющий ценными бумагами или активами за пределами Гонконга, обычно не уплачивает налоги в Гонконге. Выплаты бенефициарам также не облагаются налогом в Гонконге. Это делает гонконгские трасты фактически не облагаемыми налогом структурами для получения зарубежных и пассивных доходов. Конфиденциальность: В Гонконге нет публичного реестра трастов. Трасти, функции которых нередко выполняют трастовые компании или банки, обеспечивают конфиденциальность информации о деятельности траста. Как и Сингапур, Гонконг применяет Единый стандарт отчётности (CRS), поэтому сведения о счетах, подлежащих раскрытию в рамках этого стандарта, передаются соответствующим иностранным налоговым органам. При этом в самом Гонконге информация о трастах не является общедоступной. Кроме того, в Гонконге действуют строгие нормы о банковской тайне и обязанности трасти соблюдать конфиденциальность. Стабильность: Несмотря на политические изменения последних лет, Гонконг, находясь под суверенитетом Китая, сохраняет отдельную правовую систему, основанную на общем праве, и устойчивую традицию независимости судов при рассмотрении коммерческих споров. Гонконгские суды последовательно применяют принципы трастового права и сформировали обширную судебную практику в этой области. Многие международные банки и юридические фирмы в Гонконге оказывают услуги по сопровождению управления трастами. Гонконг остаётся крупным финансовым центром, а совершенствование его трастового законодательства было направлено на сохранение конкурентоспособности по отношению к Сингапуру. Для клиентов из Китая Гонконг особенно привлекателен благодаря географической и культурной близости и зачастую лучше знаком. Он может быть подходящей юрисдикцией для трастов, активы которых остаются в Большом Китае. Если активы находятся в материковом Китае, использование гонконгского траста само по себе не защищает их от мер принудительного исполнения в КНР. Тем не менее определённую степень защиты обеспечивают гонконгские нормы, ограничивающие воздействие иностранного права на трасты, а также то обстоятельство, что иностранные судебные решения, в том числе связанные с применением норм КНР об обязательной доле в наследстве, не могут быть непосредственно приведены в исполнение без специальной договорённости. Признание и смена юрисдикции: Гонконг не подписал Гаагскую конвенцию (как и Сингапуру, ему как бывшей британской территории не требовалось подписывать её самостоятельно). Однако иностранные государства, как правило, признают гонконгские трасты так же, как и другие трасты, учреждённые по общему праву. При необходимости гонконгские трасты могут быть переведены в другие юрисдикции путём изменения применимого права, что обычно допускается, если предусмотрено учредительным документом траста, либо путём реструктуризации. Например, при желании активы гонконгского траста могут быть переданы в другой траст, учреждённый по праву Джерси, с использованием механизма decanting. Однако благодаря возможности неограниченного срока существования трастов и благоприятному законодательству Гонконг, скорее, будет привлекать трасты из других юрисдикций, чем становиться юрисдикцией, из которой их переводят. Таким образом, возможность создавать бессрочные трасты, отсутствие налогов и надёжная правовая система делают Гонконг весьма подходящей юрисдикцией для семейных трастов, рассчитанных на несколько поколений азиатских семей, особенно связанных с Гонконгом или Китаем.
Лабуан (Малайзия): Лабуан является федеральной территорией Малайзии, получившей статус Международного делового и финансового центра (Labuan IBFC). Здесь действует собственное трастовое законодательство (Закон о трастах Лабуана 1996 года, пересмотренный в 2010 году), отдельное от общего права Малайзии. Лабуан предлагает ряд структур: традиционные трасты, специальные трасты Лабуана (LST), аналогичные трастам Vista, для владения акциями (где доверительные собственники могут не участвовать в управлении компанией), а также фонды и исламские трасты. Преимущества: срок действия трастов Лабуана может достигать 100 лет (за исключением благотворительных, которые могут быть бессрочными). Они обеспечивают надёжную защиту активов: кредитор должен подать иск об оспаривании передачи имущества в течение двух лет с момента такой передачи, а трасты Лабуана не подпадают под действие иностранных требований об обязательной доле в наследстве (аналогичный защитный барьер). Доходы трастов Лабуана, как правило, не облагаются налогом (организации Лабуана уплачивают 3 % с чистой прибыли от торговой деятельности; неторговая деятельность налогом не облагается). Конфиденциальность также надёжно защищена в рамках правовой системы Лабуана. Лабуан менее известен, чем Сингапур и Гонконг, однако он стратегически расположен в Азии и сочетает концепции трастов общего права с рядом уникальных особенностей (специальный траст Лабуана (LST) по сути позволяет учредителям сохранять контроль над базовыми компаниями без вмешательства доверительных собственников за счёт разделения функций хранителя и управляющего; это аналогично концепции траста VISTA на Британских Виргинских островах и привлекательно для владельцев бизнеса, передающих акции своих компаний в траст). Политическая стабильность Лабуана связана со стабильностью Малайзии, которая в целом остаётся устойчивой, а Labuan IBFC пользуется государственной поддержкой в привлечении иностранных инвестиций. Для клиентов из Юго-Восточной Азии или Ближнего Востока (Лабуан также обслуживает потребности исламских финансов) Лабуан может оказаться оптимальной юрисдикцией.
Острова Кука, Невис, Британские Виргинские острова, Каймановы острова (офшорные варианты, используемые клиентами из Азии): многие сверхбогатые физические лица из Азии также обращаются к традиционным офшорным юрисдикциям за пределами Азии для создания трастов. Острова Кука (южная часть Тихого океана, свободная ассоциация с Новой Зеландией) широко известны своими трастами для защиты активов: они обеспечивают, пожалуй, самую надёжную правовую защиту (непризнание иностранных судебных решений, годичный срок исковой давности по требованиям кредиторов о мошенничестве и стандарт доказывания мошенничества «вне разумных сомнений»). Хотя Острова Кука географически не относятся к Азии, их используют клиенты по всему миру, включая Азию, именно для защиты от судебных исков. Следует отметить, что состоятельные лица в условиях высокой судебной активности (например, гонконгские магнаты или семьи из политически нестабильных стран) иногда используют трасты Островов Кука для обеспечения сохранности активов. Каймановы острова и Британские Виргинские острова (БВО) также популярны для трастов, учреждаемых азиатскими клиентами, отчасти потому, что многие азиатские финансовые консультанты и юридические фирмы хорошо с ними знакомы (например, компании БВО широко распространены в Азии). Трастовое право БВО допускает трасты VISTA, позволяющие владеть акциями без вмешательства доверительного управляющего, что привлекательно, если капитал семьи сосредоточен в компании, — этим пользуются многие азиатские семейные предприятия. На Каймановых островах существуют трасты STAR (допускающие одновременно неблаготворительные цели и бенефициаров), которые могут быть полезны для определённых сложных структур или для владения операционными компаниями. Хотя эти юрисдикции не находятся в Азии, их нередко рекомендуют исходя из конкретной цели: для чистой защиты активов трасты Островов Кука или Невиса считаются золотым стандартом; для владения семейным бизнесом при минимальном вмешательстве доверительного управляющего могут быть рекомендованы VISTA БВО, LST Лабуана или STAR Каймановых островов.

Однако, если рассматривать юрисдикции в Азии или вблизи неё, Сингапур и Гонконг остаются ведущими вариантами благодаря своей известности, надёжности правовых систем и тому, что многие азиатские семьи уже пользуются там банковскими услугами или имеют семейные офисы. Лабуан становится всё более популярным среди тех, кто ищет потенциально менее затратное или специализированное решение в Азии. Частные лица с особо крупным состоянием, обеспокоенные геополитическими рисками, также прибегали к использованию новозеландской юрисдикции: иностранные трасты в Новой Зеландии (с учредителями-нерезидентами и бенефициарами-нерезидентами) ранее освобождались от налогообложения в этой стране и действовали в стабильной среде. В результате реформ, проведённых после публикации «Панамского досье», Новая Зеландия ужесточила требования к раскрытию информации об иностранных трастах. Тем не менее такие трасты остаются практическим вариантом, которому отдают предпочтение некоторые клиенты из Латинской Америки и Азии, желающие использовать в качестве юрисдикции надёжную страну — члена ОЭСР. Международный финансовый центр Дубая (DIFC) в ОАЭ — ещё один новый участник в этой сфере: у DIFC есть собственное законодательство о трастах, основанное на общем праве, и собственные суды. Это даёт клиентам с Ближнего Востока и из Южной Азии возможность использовать близкую к ним юрисдикцию общего права. Законодательство DIFC о трастах, как и более новое законодательство о трастах Международного финансового центра Абу-Даби (ADGM), предусматривает создание трастов и фондов с высоким уровнем защиты активов, на которые не распространяется действие местных норм шариата. В частности, законодательство DIFC прямо предусматривает применение иностранного права или права DIFC независимо от положений наследственного права ОАЭ. Это особенно полезно для экспатриантов и местных жителей стран Персидского залива, желающих создать траст, положения которого не будут вытеснены нормами шариата: фактически DIFC представляет собой юрисдикцию на Ближнем Востоке, обеспечивающую такой правовой защитный барьер.

Налоговая оптимизация для клиентов из Азии: многие состоятельные лица в Азии происходят из стран с высокими налогами (например, Япония, где действует налогообложение мирового дохода) либо из стран с низкими налогами, но нестабильными системами. Целью зачастую является отсрочка налогообложения или избежание налогов на наследство. Сингапур и Гонконг, где налог на наследство отсутствует, — подходящие места для расположения траста с целью избежания налога на наследство в отношении активов в этой юрисдикции. Кроме того, активы, инвестированные через траст в этих юрисдикциях, могут расти без местного налогообложения. Если страна происхождения учредителя облагает налогом мировой доход (как Япония), использование одного лишь сингапурского траста может не позволить избежать подоходного налога, если учредитель не откажется от контроля (а возможно, и не эмигрирует либо не выдержит определённые сроки). Например, японские учредители иногда используют трасты в Гонконге или Сингапуре после переноса своего домициля из Японии, чтобы прекратить налоговое резидентство. Материковый Китай не признаёт трасты в том же порядке и применяет валютный контроль, однако состоятельные китайцы нередко получают иностранные паспорта и переводят активы в трасты Гонконга или Сингапура, чтобы интернационализировать своё состояние в налогово нейтральной среде (в Китае в настоящее время также нет налога на дарение и наследство, но будущие изменения вызывают опасения — офшорный траст мог бы упреждающе помочь в случае введения таких налогов). Многие страны Юго-Восточной Азии либо не облагают наследство налогом (и тогда трасты служат скорее целям преемственности и защиты активов), либо отличаются нестабильным управлением, и офшорные трасты обеспечивают стабильность и валютную диверсификацию.

Конфиденциальность: во многих азиатских культурах финансовая тайна высоко ценится. Гонконг и Сингапур строго соблюдают конфиденциальность. Публичного реестра бенефициарных владельцев трастов не существует (в отличие от компаний, о которых часть сведений может быть общедоступной). В азиатских юрисдикциях также нет понятия публичного производства по наследственным делам, характерного для западных стран общего права, поэтому можно утверждать, что преимущество траста в части конфиденциальности там менее значимо, например в Китае, где сведения о наследственной массе и так не публикуются. Тем не менее хранение активов в частном трасте в Сингапуре или Гонконге исключает их из поля зрения общественности и даже семьи в стране проживания, что может предотвратить внутрисемейные споры или изъятие активов государством. Кроме того, как уже отмечалось, США (в особенности такие штаты, как Южная Дакота) привлекли международную элиту, включая азиатских предпринимателей, ради конфиденциальности. Привлекательность отчасти обусловлена тем, что Соединённые Штаты не предоставляют отчётность в рамках CRS. Это показывает, что жители Азии рассматривают и варианты за пределами региона ради максимальной конфиденциальности и сохранности, хотя и ценой большей удалённости от дома.

Стабильность и исполнимость: Сингапур и Гонконг обеспечивают исключительно устойчивое верховенство права, что имеет решающее значение для исполнимости на протяжении нескольких поколений. Их суды обладают опытом рассмотрения споров по трастам, а законодательство благоприятствует трастам (например, отмена правила против бессрочности в Гонконге и противодействие обязательным долям в наследстве: по праву Гонконга ни один траст не может быть признан недействительным в силу закона другой страны, претендующего на долю в активах траста на основании наследственных прав, что фактически является защитным барьером от иностранных норм об обязательной доле в наследстве, подобно тому, как это делали офшорные юрисдикции, поскольку некоторые резиденты Гонконга могут быть этническими китайцами, чьи родственники в континентальном Китае в ином случае могли бы предъявить претензии по праву КНР, — в отношении траста, созданного в Гонконге, такие претензии будут проигнорированы). Сингапур аналогичным образом поддержал бы траст против иностранных притязаний в силу собственных коллизионных норм (кроме того, в Сингапуре действуют нормы о защите доверительных управляющих и о резервируемых полномочиях, позволяющие учредителям сохранять определённый контроль над инвестициями или активами без признания траста недействительным, подобно резервируемым полномочиям в БВО и на Каймановых островах, о которых упоминала компания Ocorian; эти положения учитывают интересы азиатских учредителей, желающих сохранить влияние).

Миграция: перенос траста возможен для трастов Гонконга и Сингапура при необходимости. Например, если учредитель рассчитывает на более надёжную защиту или более благоприятное налогообложение в другой юрисдикции, он может переместить траст. Гонконгское право прямо допускает накопление дохода без прежнего 21-летнего ограничения, поэтому доход можно накапливать неограниченно долго: это означает, что гонконгский траст может функционировать как офшорный, и ему не нужна миграция, чтобы избежать принудительного распределения. Однако, если возникнет такая необходимость (скажем, в гипотетическом случае изменения законодательства Гонконга под давлением Китая), в трастовый договор можно включить условие, позволяющее доверительному управляющему по собственному решению изменить применимое право, например, на право Джерси или Бермудских островов (многие современные трастовые договоры содержат такое условие, чтобы обеспечить траст на перспективу).

Для азиатских клиентов Сингапур и Гонконг нередко рекомендуются как оптимальные юрисдикции для трастов благодаря благоприятным налоговым режимам (отсутствие налогов на наследство и прирост капитала, территориальный принцип налогообложения), конфиденциальности и развитой финансовой среде, а также надёжным правовым системам. Лабуан представляет собой более нишевой, но гибкий вариант в регионе, особенно для отдельных структур (и привлекателен для тех, кто предпочитает среду, соответствующую нормам шариата, или более закрытую схему по сравнению с оживлёнными центрами). Офшорные юрисдикции, такие как острова Кука, Невис и страны Карибского бассейна (Британские Виргинские острова и Каймановы острова), также широко используются благодаря специализированному законодательству о защите активов и долгосрочных трастах; кроме того, состоятельные азиатские клиенты всё охотнее прибегают к удалённым юрисдикциям, если это отвечает их задачам по защите активов. Выбор, как правило, зависит от конкретных приоритетов клиента: для максимальной защиты активов может быть рекомендован траст на островах Кука или Невис; для интеграции с семейными активами в Азии и удобства контроля, возможно, лучше подойдут Сингапур или Гонконг; для специальных трастов, предназначенных для владения бизнесом, могут быть предложены трасты в Лабуане или на Британских Виргинских островах.

Южная Америка — оптимальные трастовые юрисдикции для учредителей из Латинской Америки

Страны Латинской Америки преимущественно относятся к юрисдикциям континентального права, и многие из них отличаются высокой политической и экономической волатильностью (инфляция, риски экспроприации, валютные ограничения) и/или высокими налогами на доходы и имущество. В результате сверхбогатые семьи Южной Америки нередко прибегают к офшорным трастам для защиты своих активов. Исторически многие клиенты из Латинской Америки использовали структуры в таких юрисдикциях, как Панама, Багамские острова, Каймановы острова, Британские Виргинские острова, а также в отдельных штатах США (Флорида, Делавэр, Южная Дакота и др.), для хранения своего капитала. Среди соображений, значимых для учредителей из Латинской Америки: защита от политической нестабильности или конфискации, минимизация налогов (в ряде стран региона офшорные структуры облагаются высокими налогами, если не спланированы тщательно) и обеспечение конфиденциальности с учётом вопросов личной безопасности (похищения и преступность).

Следует отметить, что Панама издавна остаётся популярным выбором благодаря географической и культурной близости, однако инцидент с «Панамскими документами» в 2016 году в определённой мере подорвал её репутацию с точки зрения воспринимаемой секретности (хотя юридически её позиции остаются прочными). Многие консультанты из Латинской Америки сегодня отдают предпочтение юрисдикциям с более надёжным верховенством права и нейтралитетом — как правило, США или таким юрисдикциям, как острова Кука, с безупречной защитой активов.

Рекомендуемые юрисдикции для граждан стран Южной Америки:

Панама: Панама — одна из немногих стран континентальной правовой системы, имеющих полноценное трастовое законодательство (Закон № 1 от 1984 года, развивающий более ранние акты). Панамские трасты (fideicomisos) хорошо зарекомендовали себя: законодательство Панамы допускает создание трастов для любых законных целей, признаёт оговорки о защите от кредиторов бенефициара (spendthrift) и не облагает налогом активы и доходы траста, полученные за пределами Панамы. Панамский траст может быть безотзывным или отзывным; при серьёзном планировании, как правило, выбирается безотзывный. Основные особенности: развитая банковская и финансовая инфраструктура — в Панаме крупный банковский сектор и опытные трастовые компании. Конфиденциальность: законодательство Панамы налагает на доверительных управляющих строгую обязанность соблюдать конфиденциальность; разглашение сведений о трасте без судебного решения является уголовным преступлением. Публичного реестра трастов не существует. Защита активов: панамские трасты могут содержать положения, препятствующие обращению взыскания: по закону активы траста обособлены от активов доверительного управляющего и не могут быть арестованы по долгам доверительного управляющего, учредителя или бенефициаров. В Панаме действуют и некоторые защитные положения: например, притязания на обязательную долю наследников, основанные на праве иностранных юрисдикций, как правило, не подлежат принудительному исполнению в отношении панамского траста, если в трастовом акте указано иное применимое право или иное намерение. Кредиторы, права которых были нарушены передачей активов в траст с целью причинения им ущерба, могут оспорить её лишь в пределах срока давности, установленного трастовым законом. Налоговая оптимизация: Панама не облагает подоходным налогом доходы траста из иностранных источников (а если учредитель и бенефициары — иностранцы, а активы находятся за рубежом, то все доходы являются иностранными). В Панаме отсутствуют налог на прирост капитала и налог на наследство, а также налог на трасты. Это означает, что панамский траст фактически представляет собой налогово нейтральную холдинговую структуру для непанамских активов. Многие состоятельные семьи из таких стран, как Венесуэла, Колумбия и Аргентина, исторически размещали активы в Панаме, поскольку она находится поблизости, испаноязычна и обеспечивала строгую банковскую тайну. Даже несмотря на то, что в ряде случаев тайна была нарушена из-за утечек информации, с юридической точки зрения защита по-прежнему действует. В политическом отношении Панама относительно стабильна и хорошо знакома с международными финансами.
Британские Виргинские острова (BVI): BVI, хотя и расположены в Карибском бассейне, давно являются предпочтительной юрисдикцией для жителей Латинской Америки (прежде всего для регистрации офшорных компаний, но также и для трастов). Трасты BVI обладают рядом преимуществ: режим особых трастов BVI (VISTA) позволяет трасту владеть акциями компании BVI без обычной обязанности доверительного собственника вмешиваться в управление — бизнесом управляют директора компании, а доверительный собственник лишь держит акции. Это идеальное решение, если семья из Латинской Америки владеет операционным бизнесом или активной инвестиционной компанией, но при этом желает передать акции в траст, чтобы избежать налога на наследство или местных политических рисков. В рамках траста VISTA семья фактически может продолжать управлять компанией, не опасаясь, что доверительный собственник продаст её или вмешается в управление, что устраняет типичное опасение учредителя. BVI также приняли законодательство о защитном барьере: согласно закону BVI о доверительных собственниках (Trustee Act), траст, надлежащим образом созданный по праву BVI, не признаётся недействительным и не затрагивается иностранными нормами о правах наследников. Передача активов с целью причинения ущерба кредиторам по-прежнему может быть оспорена на основании общего права BVI о мошеннических отчуждениях. Налогообложение: BVI не взимают с трастов ни подоходный налог, ни налог на наследство, ни налог у источника — юрисдикция полностью нейтральна в налоговом отношении. Конфиденциальность: BVI не ведут публичный реестр трастов. Информация о трасте становится публичной лишь в случае судебного разбирательства (что бывает редко, и даже тогда иногда возможно обезличивание). Для клиентов из Латинской Америки BVI хорошо известны, поскольку многие владеют компаниями BVI; использование траста BVI для владения акциями этих компаний — логичный следующий шаг. Политический статус BVI (заморская территория Великобритании) укрепляет доверие к надёжности правовой системы. Что касается принудительного исполнения, трасты BVI широко признаются, а Великобритания распространила действие Гаагской конвенции на ряд своих заморских территорий.
Багамские Острова: Багамы — традиционная трастовая юрисдикция, давно популярная как среди семей из США, так и среди семей из Латинской Америки. Здесь отсутствуют подоходный налог и налог на наследство, а в 2011 году было отменено правило против бессрочных ограничений распоряжения имуществом (rule against perpetuities), что допускает создание бессрочных трастов. Багамское трастовое право содержит также полноценные защитные положения: согласно Закону Багамских Островов о трастах (о выборе применимого права) 1989 года (Bahamas Trust (Choice of Governing Law) Act 1989), багамские трасты защищены от иностранных исков о наследовании. Кроме того, на Багамах были внедрены исполнительные структуры (Executive Entities) и фонды, дополняющие трастовые конструкции. Багамские Острова отличаются политической стабильностью, а официальным языком является английский. Многие состоятельные семьи из Бразилии, Аргентины и других стран пользуются услугами Багам, поскольку исторически там действовал строгий режим банковской тайны, а часовой пояс ближе, чем у азиатских или тихоокеанских вариантов. Недавно (в 2020 году) на Багамах был принят Закон о цифровых активах и зарегистрированных биржах (Digital Assets and Registered Exchanges Act), что делает юрисдикцию привлекательной для тех, кто хранит криптовалюту в трастах (некоторые клиенты категории UHNW могут счесть это важным).
Соединённые Штаты Америки (внутренние трасты для иностранных учредителей): Показательно, что США стали предпочтительной трастовой юрисдикцией для многих клиентов из Латинской Америки. Как отмечалось ранее, США не присоединились к CRS, а значит, траст или компания, зарегистрированные в США, не передают автоматически сведения иностранным правительствам так, как это делает, например, структура на Багамах (поскольку Багамы присоединились к CRS). Такие штаты, как Южная Дакота, Вайоминг, Делавэр и Невада, активно продвигают свои трастовые услуги среди лиц, не являющихся гражданами США. Эти штаты позволяют иностранцам создавать трасты, регулируемые их законодательством, с американскими трасти, получая тем самым надёжную защиту активов и конфиденциальность, а нередко и освобождение от налогов США в отношении неамериканских активов. Например, траст Южной Дакоты, все активы которого находятся за пределами США, учреждённый нерезидентом, не являющимся гражданином США (NRA), и имеющий только иностранных бенефициаров, может быть структурирован таким образом, чтобы не уплачивать подоходный налог США (если траст имеет исключительно иностранные инвестиции и признаётся иностранным трастом для целей налогообложения в США либо если доход из источников в США ограничен банковскими процентами или доходом по казначейским облигациям, которые не облагаются налогом для NRA). При этом траст пользуется преимуществами Южной Дакоты: отсутствием налога штата, бессрочным характером существования и, что принципиально, тем, что США не будут передавать сведения о трасте или его счетах в рамках CRS. В отчёте BurgherGray прямо указывается, что международные семьи, не имеющие связей с США, выбирают американские трасты ввиду современного законодательства и «стремления учредить траст в стране, не включённой в чёрные списки, которая обеспечивает конфиденциальность». США политически не воспринимаются как налоговая гавань, поэтому вероятность их включения в чёрные списки ОЭСР и других организаций ниже, однако фактически они предоставляют иностранцам многие преимущества таких юрисдикций. Южная Дакота, как уже упоминалось, предлагает строгую конфиденциальность (отсутствует публичный доступ к материалам судебных дел о трастах и нет реестра), а США не передают информацию иначе как в рамках отдельных двусторонних соглашений. Клиенты из Латинской Америки всё чаще используют американские трасты (или американские LLC с банковскими счетами в США) в качестве «новой Швейцарии». Так, после того как Швейцария начала обмен информацией, состоятельные аргентинцы и бразильцы перевели средства в трасты в Майами или Су-Фолс. Приведённый ранее пример китайских миллиардеров применим и к латиноамериканским клиентам: консультанты по управлению капиталом в Майами нередко учреждают трасты в Южной Дакоте для колумбийских и венесуэльских семей, чтобы держать портфели и недвижимость в структуре, защищённой от политических рисков и посторонних глаз.
Острова Кука и Невис. В тех случаях, когда принципиально важна защита активов от потенциальных кредиторов или политических противников (например, для состоятельной семьи из страны с нестабильным режимом или риском необоснованных требований об экспроприации), юристы по трастовому праву могут рекомендовать Острова Кука или Невис. В этих юрисдикциях действует наиболее благоприятное для должника законодательство: как отмечалось, трасты Островов Кука не признают иностранные судебные решения (кредитор должен начать новое дело на Островах Кука по местному праву) и требуют доказательства мошенничества по высокому стандарту в короткий срок. На Невисе (Карибский бассейн) также действуют короткие сроки исковой давности (2 года), а для предъявления иска к трасту необходимо внести залог в размере 100 тыс. долл. США. Для предпринимателя из Латинской Америки, опасающегося политически мотивированного иска или смены власти в будущем, офшорный траст в такой юрисдикции может служить юридической крепостью. Недостатком является удалённость этих юрисдикций, а также то, что при взаимодействии с банками США или ЕС они могут вызывать повышенное внимание, поскольку хорошо известны как центры защиты активов. Тем не менее многие юристы считают их оптимальным решением, если главная цель — защита от судебных исков. Они допускают также весьма гибкие условия (например, учредитель может быть бенефициаром по усмотрению доверительного управляющего и при этом сохранять защиту, что невозможно по внутреннему законодательству стран Латинской Америки).

Налоговые аспекты для клиентов из Латинской Америки: налоговое регулирование в странах Латинской Америки различается: в одних, например в Уругвае или Панаме, зарубежные доходы физических лиц не облагаются налогом, и офшорные трасты служат исключительно целям защиты активов и валютной стабильности. В других, таких как Аргентина, Бразилия, Мексика, действует налогообложение по глобальному принципу, а порой и правила о контролируемых иностранных компаниях (CFC) или правила «прозрачности» для отдельных зарубежных структур. Создание траста для клиента из Латинской Америки зачастую требует планирования и с учётом этих правил. Во многих странах региона правила CFC традиционно не распространялись на трасты (они были нацелены на корпорации), но ситуация меняется. Например, Аргентина облагает налогом любой доход зарубежного траста у учредителя, если тот сохраняет полномочия, делающие траст по существу «отзывным» или трастом учредителя; если же траст действительно безотзывный и дискреционный, он может считаться не принадлежащим учредителю до момента распределения. На практике Бразилия рассматривает некоторые офшорные трасты как прозрачные, если учредитель сохраняет чрезмерный контроль, в остальных же случаях склонна видеть в нём отдельное правовое образование (в Бразилии нет прямого налогового закона о трастах, однако разъяснения указывают, что распределения могут облагаться налогом при их получении). Из-за такой неопределённости многие клиенты из Латинской Америки создают структуры «траст + базовая компания»: траст может владеть компанией (на Британских Виргинских островах или на Каймановых островах), а компания — активами. Это иногда помогает, поскольку клиент оказывается удалён ещё на один шаг (хотя некоторые налоговые органы «видят сквозь» такие структуры). Так или иначе, траст обеспечивает преимущества в сфере наследственного планирования (активы не войдут в местное наследственное производство и не подпадут под принудительное наследование, которое в ряде стран Латинской Америки предусмотрено для законных детей или супругов) и при правильном структурировании позволяет отсрочить налогообложение до возвращения средств на родину. Многие семьи в Латинской Америке выводят средства из траста лишь при собственном переезде либо небольшими суммами, чтобы не вызывать подозрений. Кроме того, некоторые получают второе гражданство (например, Италии, Испании или стран Карибского бассейна) и меняют место жительства, чтобы снизить налоговые обязательства на родине; тогда траст становится долгосрочным инструментом владения активами за пределами любой юрисдикции с высоким налогообложением.

Приватность и безопасность: для жителей Латинской Америки приватность нередко означает физическую безопасность. Конфиденциальный офшорный траст скрывает масштаб состояния семьи, что может снизить риск преступных посягательств, в том числе похищения членов семьи. В странах с историей похищений (например, в Колумбии 1990-х годов) семьи были предельно скрытны в отношении своего состояния. Траст может помочь, оформляя активы (например, зарубежную недвижимость или банковские счета) на имя доверительного управляющего, а не физического лица, так что право собственности оказывается неочевидным. Такие юрисдикции, как Панама, Багамы, Каймановы острова и, разумеется, американские штаты вроде Делавэра, известны строгой защитой финансовой тайны (с юридической ответственностью за её нарушение). Даже после «Панамских документов» Панама приняла законы, предусматривающие наказание за противоправную утечку данных, ещё более усилив обязательства по соблюдению конфиденциальности. Правовая система США, как ни парадоксально, обеспечивает безопасность: траст в Южной Дакоте на сегодняшний день лучше защищён от посторонних глаз, чем панамская корпорация, поскольку находится в оншорной юрисдикции влиятельной страны, которая не станет легко уступать иностранным требованиям в отсутствие надлежащей официальной процедуры.

Стабильность: Состоятельные жители Латинской Америки неоднократно страдали от внутренней нестабильности: гиперинфляции, замораживания активов (например, «корралито» в Аргентине), национализации (Венесуэла), штрафных налогов (во время COVID многие страны рассматривали введение налогов на богатство). Рекомендуемые юрисдикции для трастов, такие как США или некоторые государства Содружества, гораздо более стабильны. Они гарантируют, что даже в случае краха страны проживания или вынужденного отъезда семьи активы траста останутся нетронутыми и доступными из-за рубежа. Исполнимость условий на протяжении нескольких поколений также имеет решающее значение: если, например, глава семьи в Бразилии учреждает траст для детей и внуков на Багамах, то даже при изменении законодательства Бразилии или введении новых валютных ограничений траст (подчиняясь праву Багамских Островов) продолжит действовать в соответствии со своими условиями, не затрагиваемый бразильским законодательством (благодаря защитным нормам). Наследники смогут получать выгоды, не возвращая средства в Бразилию, если это невыгодно, — они могут получать выплаты в другой стране, где к тому времени будут проживать.

Признание в силу международных договоров: Панама — единственное государство Латинской Америки, в котором действует Гаагская конвенция о трастах (с 2018 года). Как правило, суды латиноамериканских стран исторически не имели чёткого представления о трастах, однако многие из них пришли к признанию того, что траст, действительный по месту создания, будет уважаться в части права собственности. Некоторые страны (например, Аргентина) рассматривают иностранный траст как самостоятельное образование sui generis либо относят его к разновидности fideicomiso. Тем не менее выбор юрисдикции с широко признанной правовой системой (например, территорий США или Великобритании) помогает обеспечить устойчивость траста в случае возникновения любых судебных споров.

Миграция: семьи из Латинской Америки нередко адаптируются к изменению законодательства, переезжая в другие страны. Место учреждения траста также может быть изменено. Например, если траст был учреждён на Багамских Островах, но Багамы заключают невыгодное соглашение или раскрывают информацию, траст может быть перенесён, скажем, в Белиз или на Невис. Аналогично, после 2016 года многие панамские трасты перевели активы в американские структуры. Возможность таких юрисдикций, как Каймановы острова, Британские Виргинские острова и другие, легко менять юрисдикцию трастов и компаний весьма полезна: как правило, это осуществляется решением доверительного управляющего и надлежащим уведомлением, без создания траста заново (то есть новый дар не возникает, меняется лишь применимое право). Эта гибкость является преимуществом офшорных структур для клиентов из Латинской Америки, которые очень чувствительны к репутационному риску юрисдикций.

В целом состоятельные клиенты из Южной Америки с очень крупными капиталами нередко выбирают трасты в юрисдикциях, предлагающих максимальную защиту активов, политическую стабильность и финансовую конфиденциальность. Среди основных вариантов — Панама (надёжный региональный центр с жёсткими требованиями к конфиденциальности и отсутствием налогов), Каймановы острова, Британские Виргинские острова и Багамы (хорошо регулируемые юрисдикции без налогов, с сильным законодательством о защите активов), а также, всё чаще, Соединённые Штаты (Южная Дакота, Делавэр, Невада) благодаря сочетанию сильного трастового права и неприменения CRS. Острова Кука или Невис рекомендуются в тех случаях, когда принципиально важна защита от судебных исков (например, некоторые клиенты из Латинской Америки, опасающиеся будущих требований кредиторов или даже исков в связи с разводом, могут поместить часть активов в траст на Невисе из-за его труднопреодолимых барьеров). Каждая из этих юрисдикций по-своему отвечает нашим критериям: налоговая оптимизация достигается везде (местные налоги отсутствуют); конфиденциальность, пожалуй, наиболее высока в США (CRS не применяется) и исторически в Панаме и Швейцарии (хотя утечки информации имели место, трасты США сегодня считаются крайне конфиденциальными); стабильность наиболее высока в США и на британских территориях; исполнимость в течение нескольких поколений везде находится на хорошем уровне благодаря долгосрочным и бессрочным трастам и законам о защите от оспаривания; признание в силу международных договоров в целом малозначимо, поскольку страны проживания клиентов в Латинской Америке не участвуют в Гаагской конвенции, однако можно рассмотреть юрисдикции, являющиеся её участниками (например, если семья выбирает траст в Лихтенштейне или Люксембурге ради признания в ЕС при наличии активов в ЕС); возможность миграции траста предусмотрена в большинстве юрисдикций (все офшорные центры допускают перенос траста в юрисдикцию и из неё).

Семьи из Латинской Америки также нередко используют фонды (например, частный фонд Панамы, лихтенштейнский Stiftung) как альтернативу трастам, поскольку, будучи представителями континентальной правовой традиции, они находят фонды более понятными, а режим налогообложения фондов в стране их проживания иногда оказывается более определённым. Панама предлагает как трасты, так и фонды по закону 1995 года, которые служат схожим целям; фонд является юридическим лицом без собственников, что может облегчить его признание в странах континентального права. Однако при планировании многие рассматривают обе структуры аналогично.

Африка – оптимальные трастовые юрисдикции для поселенцев в Африке

Африка — разнородный континент: здесь есть страны общего права (под влиянием британского права) и страны гражданского права (под влиянием французского, бельгийского и португальского права), а также уникальные системы обычного права. Состоятельные лица в Африке нередко сталкиваются с такими проблемами, как политическая нестабильность, слабое верховенство права в ряде стран и валютный контроль (например, в Нигерии, исторически — в Южной Африке). Им также приходится иметь дело с высокими налогами или меняющимися налоговыми режимами (так, в Южной Африке действует налогообложение по всемирному доходу, а в последние годы ужесточено регулирование трастов). В результате состоятельные африканцы, как правило, ищут возможности сохранить капитал за рубежом, в стабильных юрисдикциях.

К числу юрисдикций, которые чаще всего рекомендуют клиентам из Африки, относятся Маврикий, Сейшельские Острова, Нормандские острова, а иногда Дубай и другие стабильные финансовые центры. В некоторых африканских странах действует собственное трастовое законодательство (в Южной Африке существуют внутренние трасты, однако защита активов в трастах, учреждённых самим учредителем в свою пользу, там ограничена; в Кении и Зимбабве трастовое право унаследовано от английской правовой системы и т. д.), но использование африканского трастового образования в национальной юрисдикции может подвергнуть активы риску рассмотрения споров в местных судах и политическим рискам, поэтому многие предпочитают офшорные юрисдикции.

Маврикий: Маврикий выделяется как один из лучших вариантов для клиентов из Африки и региона Индийского океана. Это юрисдикция смешанного типа, сочетающая общее и гражданское право, унаследовавшая концепции английского трастового права. Закон о трастах Маврикия 2001 года допускает различные виды трастов (включая дискреционные, целевые, благотворительные) и, что принципиально важно, разрешает «международные трасты» для нерезидентов. Налоговая оптимизация: до 2018 года на Маврикии действовал условный зачёт иностранного налога; с 2019 года применяется частичное освобождение в размере 80 % в отношении отдельных видов иностранного дохода компаний. Что касается трастов, Маврикий не облагает налогом доходы из иностранных источников для трастов, учредитель и бенефициары которых являются нерезидентами (траст может выбрать статус нерезидента для целей налогообложения либо просто получить освобождение). Даже если траст признаётся налоговым резидентом, он при необходимости может воспользоваться обширной сетью соглашений Маврикия об избежании двойного налогообложения (хотя для доступа к соглашениям чаще используется компания). На Маврикии нет ни налога на прирост капитала, ни налога на наследство. Конфиденциальность: на Маврикии отсутствует публичный реестр трастов. Доверительные управляющие обязаны вести учётную документацию, но положения о конфиденциальности защищают информацию о клиентах. Будучи офшорным финансовым центром, Маврикий применяет современные меры по противодействию отмыванию денег, но при этом уважает конфиденциальность клиентов (в крупных утечках данных не замешан). Политическая и правовая стабильность: Маврикий — одна из наиболее стабильных демократий Африки с сильным верховенством права и независимой судебной системой. Его часто рассматривают как мост между Африкой и Азией (значительные индийские инвестиции проходят через Маврикий благодаря соответствующим соглашениям). Маврикий не является участником Гаагской конвенции, однако трасты Маврикия тем не менее признаются во многих юрисдикциях. Защита активов: Закон о трастах Маврикия содержит «защитные» положения: иностранное право, например личный закон страны домицилия учредителя в вопросах наследования или брака, не влияет на действительность маврикийского траста или передачи ему имущества. У кредиторов относительно короткий срок для оспаривания передачи как мошеннической, и им необходимо доказать намерение причинить ущерб кредиторам. Таким образом, трасты Маврикия могут защищать от притязаний на обязательную долю в наследстве, предъявляемых, например, по законодательству страны учредителя (это важно для клиентов из таких стран, как Египет, или других африканских государств, где могут применяться нормы шариата или обязательные доли наследников). Срок действия: как отмечалось ранее, трасты Маврикия (неблаготворительные) ограничены сроком в 99 лет. Хотя этот срок не бессрочный, 99 лет охватывают несколько поколений, а для более долгосрочных задач можно рассмотреть целевой траст или механизм продления. Миграция: законодательство Маврикия допускает достаточно беспрепятственный перенос трастов в юрисдикцию Маврикия и из неё (с согласия сторон и при условии, что новая юрисдикция признаёт такой перенос). Многие африканские клиенты выбирают Маврикий также из-за удобного часового пояса и наличия поставщиков услуг, понимающих африканский контекст. Например, состоятельные семьи из Восточной или Южной Африки могут учредить маврикийский траст для владения акциями местных компаний или объектами недвижимости — это может снизить риск экспроприации со стороны государства, поскольку активы формально находятся во владении иностранного доверительного управляющего (если недружественный режим захочет изъять активы, находящиеся в трасте по иностранному праву, он может столкнуться с трудностями, хотя местная недвижимость, физически расположенная в стране, всегда сопряжена с определённым риском).
Сейшельские Острова: Сейшельские Острова — ещё один офшорный центр в Индийском океане, несколько меньшего масштаба, чем Маврикий. Закон о международных трастах 1994 года (International Trusts Act 1994) по структуре весьма схож с законами других офшорных юрисдикций. Он допускает создание международных трастов Сейшельских Островов для нерезидентов без местного налога на иностранные доходы. Он предусматривает положения о защитном барьере (firewall) от иностранных наследственных и брачно-имущественных притязаний, а также короткие сроки исковой давности для кредиторов. Сейшельские Острова часто выбирают из-за быстрой и недорогой регистрации. Вместе с тем в прошлом юрисдикция понесла определённые репутационные потери (некоторые считают её менее строго регулируемой, чем Маврикий). Тем не менее она остаётся законным вариантом для тех, кто стремится к диверсификации. Политическая стабильность на Сейшельских Островах удовлетворительна (недавняя мирная передача власти после десятилетий однопартийного правления). Клиенту из Африки Сейшельские Острова могут быть рекомендованы при работе с определёнными консультантами или если важна стоимость; если же требуется стабильность высшего уровня, целесообразнее Маврикий или даже более крупная юрисдикция.
Южная Африка (внутренние и офшорные трасты): в Южной Африке существует собственное трастовое право (основанное на английских принципах; трасты широко распространены внутри страны при планировании наследства). Вместе с тем валютный контроль и налоговые правила ЮАР в значительной мере препятствуют созданию офшорных трастов: например, если учредитель траста, являющийся резидентом ЮАР, создаёт офшорный траст, в налоговых целях он может по-прежнему считаться владельцем активов, если не уплатил все выездные сборы и не получил одобрение Резервного банка на вывод активов. Кроме того, внутренние трасты в ЮАР облагаются налогом по высоким ставкам (и не пользуются скидкой по налогу на прирост капитала). Тем не менее многие южноафриканские семьи в прошлом учреждали трасты в Гернси, Джерси или на Маврикии, когда регулирование было мягче. Сегодня некоторые делают это при эмиграции или при постепенном выводе капитала за рубеж, тогда как состоятельные южноафриканцы, живущие только в стране, могут использовать местные трасты для защиты активов от местных кредиторов или для межпоколенческого планирования (южноафриканские трасты обеспечивают бенефициарам защиту от расточительства и при правильной структуре позволяют в определённой мере избежать сравнительно небольшого налога на наследство (20%)). Существует также практика «семейной трастовой компании» в ЮАР или на Маврикии: семья контролирует закрытую компанию (PTY), выступающую доверительным управляющим, что сохраняет контроль и при этом обеспечивает преимущества разделения активов. Для африканских семей в целом, как правило, предпочтительна офшорная юрисдикция.
Дубай (DIFC) и Ближний Восток: Для клиентов из Северной Африки и некоторых стран Западной Африки (например, из Египта, Нигерии и др.) Дубай становится центром сосредоточения капитала. DIFC в Дубае предлагает режимы трастов и фондов, основанные на общем праве. Важно, что трасты DIFC не подпадают под действие шариатского наследственного права: Закон DIFC о трастах прямо устанавливает, что применяется право DIFC, а предусмотренная им защита исключает принудительное исполнение иностранных норм (например, об обязательной доле наследников), если они противоречат условиям траста. Это привлекательно для клиентов из африканских стран, как исламских, так и любых других, поскольку Дубай воспринимается как надёжная юрисдикция и географически расположен ближе, чем, например, страны Карибского бассейна. В ОАЭ отсутствуют налоги на доходы и наследство, поэтому траст DIFC не облагается налогами. Это также удобный канал для семей, которые часто путешествуют или ведут бизнес на Ближнем Востоке. Например, состоятельный египтянин или нигериец может предпочесть, чтобы его трастом управляла доверительная компания в Дубае, а не в Европе, — в силу часового пояса и сложившихся отношений. Политическая стабильность Дубая высока для региона, и он активно позиционирует себя как надёжное финансовое убежище. Хотя Дубай ориентирован не только на африканских клиентов, его удобство и новое надёжное законодательство заслуживают упоминания.
Великобритания и Нормандские острова: некоторые африканские состоятельные клиенты категории UHNW (особенно из стран, исторически связанных с Великобританией, таких как Кения, Нигерия, Гана) нередко используют трасты Джерси, Гернси или даже Великобритании. Их консультанты могут находиться в Лондоне, что обусловливает выбор этих юрисдикций. Преимущества Нормандских островов, о которых говорилось выше (отсутствие налогов, стабильность и т. д.), применимы и в этом случае. Кроме того, там имеется опыт работы с африканскими клиентами. Представители франкоязычной африканской элиты (например, Кот-д'Ивуара, Сенегала) отдавали предпочтение Швейцарии и Люксембургу в сфере частного банковского обслуживания, однако в Швейцарии нет внутренних трастов (нередко использовались трасты Лихтенштейна или Багамских островов в сочетании со швейцарскими банковскими счетами). Люксембург признаёт иностранные трасты в соответствии с Гаагской конвенцией и располагает собственными фидуциарными договорами (fiducie), но не имеет внутреннего частного фонда. Поэтому, как правило, они по-прежнему выбирают юрисдикцию траста, например Джерси или Багамские острова, в сочетании со швейцарским банковским счётом.

Налоговые и политические аспекты: Во многих африканских странах отсутствуют полноценные правила налогообложения контролируемых иностранных компаний и трастов (исключение — Южная Африка). Поэтому многие клиенты из Африки могут на законных основаниях избегать местных налогов, размещая инвестиции за рубежом в трастовой структуре. Например, состоятельный кениец может не облагаться налогом в Кении на доход из-за пределов Кении, если он накапливается в офшорном трасте. Траст также позволяет обойти потенциальные нормы наследственного права (в Кении нет обязательной доли в наследстве, но в других странах, например во франкоязычных, действуют нормы Кодекса Наполеона об обязательных наследниках; траст способен их преодолеть при условии, что активы находятся за рубежом). Африканские валюты нередко не являются свободно конвертируемыми и подвержены обесценению, поэтому хранение капитала в трасте в долларах США или евро обеспечивает финансовую защиту.

Защита активов и стабильность: многие африканские страны занимают высокие позиции по восприятию коррупции и характеризуются непредсказуемостью правовой системы. Размещение активов в трасте в юрисдикции с надёжным регулированием означает, что даже в случае ложных претензий или политически мотивированных обвинений на родине активы находятся под юрисдикцией иностранных судов, которые потребуют надлежащих доказательств и соблюдения процессуальных гарантий (например, если правительство пытается изъять активы бывшего министра, но они находятся в трасте Гернси, трасти Гернси будет возражать, пока не будет представлено законное судебное решение Гернси или признанное иностранное судебное решение, что маловероятно в случае показательного процесса). Кроме того, в трастовый договор могут быть включены положения о смене юрисдикции, как упоминалось выше: в случае крайней нестабильности трастовый акт может предписывать трасти изменить место нахождения траста при наступлении определённых событий (хотя их исполнение может быть затруднительным, окончательное решение остаётся за трасти).

Миграция: африканские клиенты нередко пользуются преимуществом простого переноса местонахождения траста. Пример: если Маврикий утратит стабильность или будет включён в «чёрный список», траст может быть перенесён в Джерси. И наоборот, если клиенту из Африки необходимо воспользоваться сетью налоговых соглашений Маврикия для инвестиций в Африку, он может перенести траст из Джерси на Маврикий в случае планирования африканской инвестиции через него. Во многие трасты закладывается такая гибкость.

Подводя итог, для клиентов из Африки чаще всего называют следующие оптимальные юрисдикции: Маврикий (особенно для тех, кто находится в странах Африки к югу от Сахары и имеет связи с Индией) благодаря налоговым соглашениям, стабильности и законам, ограждающим активы; Сейшельские Острова как второй, менее затратный вариант; Нормандские острова либо Британские Виргинские острова/Каймановы острова для тех, кто связан с Великобританией или нуждается в доверительном управлении высшего уровня; а также Дубай (DIFC) благодаря его растущему значению как безопасной, соответствующей нормам шариата или нейтральной площадки с удобным расположением. Внутренние трасты Южной Африки могут использоваться для местных активов или теми, кто не может вывести активы за рубеж, однако они не обеспечивают того же уровня защиты активов (например, законодательство ЮАР не защищает траст, учреждённый самим учредителем в свою пользу, от кредиторов учредителя: это общий принцип общего права ЮАР, за исключением, возможно, случаев, когда траст был надлежащим образом структурирован давно и притязания утратили силу).

Поэтому Маврикий нередко рекомендуется в качестве центра для африканского капитала: с точки зрения налоговой оптимизации (нулевой налог на иностранные доходы, а также преимущества по соглашениям об избежании двойного налогообложения для инвестиций), конфиденциальности (отсутствие публичного раскрытия информации и высокий уровень конфиденциальности), стабильности (качественное государственное управление и надёжная судебная система), исполнимости (трасты сроком на 99 лет, защита от принудительного наследования) и гибкости (режим трастов и фондов, возможность миграции). Сочетание Маврикия с Сейшельскими островами, Дубаем или Нормандскими островами позволяет учесть разнообразные предпочтения клиентов. В таблице ниже приведены некоторые ключевые показатели по ряду этих оптимальных юрисдикций.

Сравнение отдельных трастовых юрисдикций. В таблице ниже сопоставлены основные юрисдикционные характеристики нескольких ведущих трастовых юрисдикций, упомянутых выше, из разных регионов.

Сравнение отдельных трастовых юрисдикций

Юрисдикция	Налогообложение (налоги на доходы трастов и на наследственное имущество)	Неприкосновенность частной жизни и конфиденциальность	Политическая и правовая стабильность	Исполнимость и срок действия	Признание в силу договора (Гаагская конвенция)	Миграция траста
Южная Дакота (США): ведущая юрисдикция США для доверительных структур	Отсутствуют налоги штата на доходы, прирост капитала и наследство в отношении трастов. Федеральное налогообложение по-прежнему применяется к лицам США, однако зарубежные активы иностранных учредителей могут быть освобождены от налогов США.	Отлично: сведения о трастах защищены законом. США не участвуют в CRS, поэтому информация о счетах не передаётся автоматически. Раскрытие возможно только по решению суда.	Очень высокая: политически стабильное государство с современным законодательством о трастах и судами, благосклонно относящимися к трастам; последовательная судебная практика.	Допускаются бессрочные трасты. Надёжная защита активов для трастов с учредителем-бенефициаром (короткий срок исковой давности по требованиям об оспаривании мошеннических передач, бремя доказывания на основе «ясных и убедительных доказательств»). Однако решения судов других штатов США подлежат полному признанию и исполнению, поэтому офшорные трасты обеспечивают более высокий уровень защиты.	Не является участником Гаагской конвенции (США подписали её, но не ратифицировали). Тем не менее трасты США широко признаются за рубежом в силу международной вежливости (comity).	Да: применимое право может быть изменено в соответствии с условиями траста; законодательство о «декантировании» позволяет переводить активы в новый траст в другой юрисдикции.
Джерси (Нормандские острова): ведущая европейская офшорная трастовая юрисдикция	Отсутствуют налог на доходы, налог на прирост капитала и налог на наследство в отношении трастов и активов нерезидентов. Налоговый нейтралитет для нерезидентов; гербовый сбор при передаче активов в траст не взимается.	Высокий уровень: публичный реестр трастов отсутствует; на трасти возложена законная обязанность соблюдать конфиденциальность. Сведения о бенефициарных владельцах доступны только уполномоченным органам. Судебные слушания по делам о трастах, как правило, проводятся в закрытом режиме.	Очень стабильная юрисдикция: самоуправляемая зависимая территория Британской короны с давними традициями трастового права; пользующаяся высоким уважением судебная система (последняя инстанция — Тайный совет).	Неограниченный или очень длительный срок (Джерси отменил 100-летний предел). «Защитное» законодательство блокирует иностранные требования о принудительном наследовании и иностранные судебные решения. Трасты в полной мере подлежат принудительному исполнению судами Джерси.	Участник Гаагской конвенции через Великобританию. Трасты Джерси признаются в странах — участницах Конвенции и, как правило, в других юрисдикциях.	Да: применимое право может быть изменено, если это допускается трастовым документом; трасты могут быть без затруднений перенесены в юрисдикцию Джерси и из неё.
Сингапур: ведущий финансовый центр Азии	Налог на наследство отсутствует (отменён в 2008 году), налог на прирост капитала не взимается. Доход из зарубежных источников может быть освобождён от налогообложения; иностранные трасты (при нерезидентном статусе учредителя и бенефициаров) пользуются освобождением в отношении иностранных доходов.	Высокий: публичное раскрытие информации о трастовых соглашениях не производится. Лицензированные трастовые компании и банки связаны законодательством о банковской тайне. Сингапур применяет CRS, однако на местном уровне информация строго охраняется.	Исключительная стабильность: рейтинг AAA, высокий уровень верховенства права, эффективные коммерческие суды, благоприятная для бизнеса среда, строго регулируемая финансовая система.	Максимальный срок существования частных трастов — 100 лет. Учредитель может сохранить за собой определённые полномочия, не лишая траст юридической силы. Местное законодательство не предусматривает обязательной доли наследников; притязания, основанные на иностранных нормах об обязательной доле, как правило, не признаются.	Не является участником Гаагской конвенции, однако трасты Сингапура, как правило, признаются за рубежом в соответствии с общими принципами коллизионного права.	Да: применимое право может быть изменено, если это допускает трастовый акт; траст-компании координируют такие переносы при условии получения одобрения регулятора.
Маврикий: популярен среди африканского и индийского капитала	Налог на доход и прирост капитала траста не взимается, если бенефициары являются нерезидентами, а активы находятся за пределами Маврикия; доступны режимы частичного освобождения. Налог на наследство и дарение отсутствует. Действует широкая сеть соглашений об избежании двойного налогообложения, которые, как правило, применяются через компании.	Преимущество: трасты не подлежат публичной регистрации. Доверительные управляющие подают декларацию, однако сведения об учредителе и бенефициарах хранятся у регулятора и не публикуются. Неправомерное раскрытие информации доверительными управляющими является правонарушением.	Стабильная демократия с надёжной судебной системой; англоязычные коммерческие суды с апелляцией в Тайный совет (Privy Council); строгий регуляторный надзор (FSC).	Максимальный срок — 99 лет. Защитные положения: иностранное законодательство (например, нормы о принудительном наследовании) не затрагивает траст, учреждённый на Маврикии. Кредиторы вправе оспорить передачу имущества в течение двух лет и обязаны доказать намерение причинить ущерб кредиторам.	Не является участником Гаагской конвенции; тем не менее трасты Маврикия получают широкое признание в рамках обычных коллизионных норм.	Да: закон о трастах допускает перенос траста, регулируемого иностранным правом, на Маврикий и обратно.
Острова Кука (Тихий океан): специализированная юрисдикция в области защиты активов	Налог на доход и прирост капитала с активов траста не взимается; налоги на наследство и дарение отсутствуют. Налоговый нейтралитет; Острова Кука применяют CRS, поэтому информация о счетах учредителей и бенефициаров, являющихся иностранными резидентами, передаётся их налоговым органам.	Исключительный уровень: сведения о трастах являются конфиденциальными в силу закона; публичного реестра владельцев трастов и компаний не существует. Иностранные судебные предписания и решения не признаются; доверительные управляющие вправе раскрывать информацию только на основании решения суда Островов Кука.	Умеренно стабильная юрисдикция: самоуправляемое государство в свободной ассоциации с Новой Зеландией; правовая система с возможностью апелляции в Тайный совет. Финансовые услуги представляют собой значимую, хорошо регулируемую отрасль.	Неограниченный срок действия трастов для защиты активов. Одно из самых надёжных законодательств о защите активов: иностранные судебные решения не признаются, а кредиторы обязаны вновь возбуждать дело на месте в течение одного года с момента передачи активов (или двух лет с момента возникновения основания для иска) и доказывать умысел на мошенничество вне разумных сомнений.	Не является участником Гаагской конвенции, но применяет принципы траста общего права; трасты Островов Кука широко признаются действительными.	Да: трастовые акты могут содержать «оговорки о перемещении», предусматривающие перенос траста в другую юрисдикцию при наступлении определённых событий; доверительные управляющие вправе переводить трасты в иную юрисдикцию, а острова принимают входящие трасты.

Резюме составлено на основании приведённого выше анализа; налоговый режим всегда зависит от резидентства учредителя и бенефициаров.

Сравнение трастовых юрисдикций

Сравнительный анализ юрисдикций для трастов по всему миру